- Повторяю: Орел 1 и 2, немедленно выключите двигатели и приготовьтесь к буксировке, - голос, спокойный и безжизненный, как лед, прозвучал из динамиков в тесной кабине истребителя-перехватчика.
- А я повторяю: подставь голову под сопла моего двигателя, чертов кусок биомателиалов.
- Как жалко, что оно даже не может оценить всю изящность этой фразы, - отозвался пилот соседнего истребителя.
- Будет выбрана вторая опция действий по отношению к преступникам.
Казалось бы, это прозвучало, как угроза, но на самом деле это была лишь простая констатация факта. Человеческая жизнь стала настолько обесцененной, а регуляция настолько суровой, что уговоры уже не имели смысла.
Эдгар и Симон были опытными пилотами, им не составило труда понять, что будет дальше. Они начали маневры уклонения еще раньше, чем из дул орудий вырвались первые вспышки. Из кабины истребителя было видно, как несколько синих огоньков один за другим пронеслись вперед истребителя, оставляя за собой секундный шлейф. Датчик наведения издал пронзительный сигнал и на панели красным цветом загорелась иконка ракеты.
- А вот хрен тебе! - сказал Эдгар, щелкнув большой желтый рубильник рядом с той же панелью.
В задней части истребителя, повыше сопел, открылся небольшой люк и из него вылетел небольшой объект, похожий на трехугольную пирамиду со срезанными концами. Отстав от него на 10 метров, объект начал выбрасывать яркие огоньки из своих четырех сопел. Затем произошла еще одна вспышка - ракета благополучно была отвлечена системой противодействия.
Навыки навыками, но никакой ловкости не хватит, чтобы бесконечно успешно уходить от огня преследователей, особенно на перехватчике. Но никто и не собирался, именно поэтому первым делом им необходимо было добраться до поля астероидов. Теперь количество преследователей сократилось почти вдвое, так как легкие щиты разведчиков не позволяли летать в областях с большим количеством мелких объектов.
- Наконец-то. Уже осталось немного, за этим полем находится наш пункт назначения, - сказал Симон.
- Помните, что регуляция везде, вам некуда лететь.
- Да... я помню... - голос Симона прозвучал, как голос прошлого, радостных и горестных воспоминаний одновременно.
В его голове сразу проскользнули образы из прошлого:
Она была одета в легкое летнее платье, белое и неброское. Сквозь тонкую ткань можно было даже увидеть обнаженные ноги, они плавно переходили в очертания бедер, талия... и неожиданно плечи и лицо с беззаботно радостной улыбкой. Ее лицо было в паре сантиметров от его, когда она стояла, наклонившись вперед. Это вызывало такое умиление, что ее просто нельзя было не поцеловать. Подав голову вперед, он подарил ей легкий поцелуй.
- Нуууу... и это все? - протянула она игривым тоном, словно ребенок.
- А если я продолжу, то ты точно опоздаешь на работу... остальное получишь, как придешь.
Она состроило якобы обиженное лицо, но потом сразу же переменилась и на лице опять засеяла радужная улыбка. Она схватила со стула сумочку и почти вприпрыжку выбежала через дверь наружу.- ...и я помню... - тон его голоса переменился, стал агрессивнее и эмоциональнее.
Послышался негромкий щелчок дверного замка, а затем ровные ритмичные шаги. Симон выглянул из дверного проема, снова в приподнятом настроении от того, что увидел ее. Однако той утренней радости, что била в ней ключом, уже не было видно. "Наверное, устала на работе", - подумал Симон. Но это было лишь самообманом, она догадывался, что случилось, просто не хотел, чтобы это было правдой. И чем больше проходило времени, тем очевидней становилась правда. Она почти не улыбалась, не была такой энергичной и жизнерадостной. Наконец, Симон не выдержал:
- Ты прошла через генормализацию? - вопрос, будто бы и не вопрос, а утверждение.
- Я не хотела тебе говорить... они обнаружили у меня анормальный ген... я понимаю, если тебя это...
- Да нет, что ты, - он взял ее за руку и сжал двумя ладонями, - даже не посмей подумать, что я как-то иначе к тебе отношусь после этого.
После генормализаци это было почти невозможно, но на секунду показалось, будто бы на ее лице вновь появилась улыбка.
Симон лучезарно улыбался, но за этой улыбкой скрывались две театральных маски, когнитивный диссонанс разрывал его на две части: с одной стороны, она уже не была той жизнерадостной Аллегрой, которую он когда-то полюбил, с другой стороны, она все еще была Аллегрой, тем человеком, которому он посвятил свою жизнь.
- Кстати, у нас будет ребенок...Голоса в его воспоминаниях стали нечеткими, а образы помутнели, они обагрились ненавистью.
- ...я помню! - сказал он уже криком, яростным и ревущим, - Я помню! Как вы забрали у нее всю ту жизнерадостность! Как стерли улыбку с ее лица. Как лишили ее всего!!! Теперь вы за это заплатите, ВСЕ!
- Это глупо. Регуляция необходима, преступные гены должны быть ликвидированы. И даже сопротивление долго не продержится, - ответил кто-то из группы преследователей.
- Когда я покажу наноморфам, как добраться до нашей системы, все это уже не будет иметь значения.
Ответа не проследовало. Но он знал. Знал, что сейчас по всем каналам связи разлетелась тревога. И скоро как минимум половина флота прибудет на перехват, они установят стальную локаду на выходе из поля, а количество и интенсивность огня из пушек будет такой, что свет от них будет видно даже на Земле. Никто ведь не знал, куда направлялись пилоты-беглецы, но если кто-то из них нашел червоточину, ведущую в систему наноморфов, это могло означать только смерть и разрушения по всей Солнечной системе.
- Осталось только пройти минное поле, - сообщил Симон, - я включу небольшой выброс топлива, чтобы ты мог проследовать по моему шлейфу.
Эта часть пути, хоть и была сложной, но все же должна была пройти без проблем. В конечном итоге, оказалось наоборот.
- Группа преследования, пересылаем вам коды доступа. Вам дано разрешение взрывать мины.
И Эдгару с Симоном крупно повезло, что преследователи уже вошли за ними в поле, иначе они бы вполне могли взорвать все минное поле и превратить астероиды в звездную пыль, только чтобы остановить их.
Взрыв содрогнул истребитель Симона, когда мина взорвалась практически перед носом. Парой метров ближе и можно было бы считать обломки.
- В чем дело? - заволновался Эдгар.
- Они получили управление минами. Пока они нас не видят они не смогут подгадать нужный момент. Нужно оторваться от них, пока они не получили визуальный контакт с нами. Придется использовать форсаж.
Симон почувствовал, как его тело вдавилось в сиденье, когда скорость истребителя резко возросла. От этого было еще сложнее сконцентрироваться на управлении. Тем более большая скорость - большая инерция, а следовательно, меньше маневренность. Нужно было заранее просчитвать, где сбавить скорости, чтобы не налететь "на повороте" на мину, впрочем, астероиды при таком разгоне были не менее опасны. Эдгар прочувствовал это в полной мере, когда, не успев достаточно замедлиться, ему пришлось включить тягу на полную, чтобы не припарковаться прямо рядом с одной из взрывных коробочек. Хорошо, что мины еще не рассчитаны на разведчики, иначе с более точным таймингом взрыв придал бы ускорение не истребителю, а его обломкам.
И как по заказу: на выходе из поля их уже поджидала встречающая партия.
- Хм... что-то их маловато, могут и не попасть даже по нам, - с досадой произнес Эдгар, - эх, не хотел я этого делать, но, похоже, другого выбора нет.
Панель состояния щитов запищала, задний щит быстро сменил цвет с зеленого на желтый, а затем и на красный, когда на истребитель обрушился шквал из орудий следовавшего за ним истребителя Эдгара. Щит разрядился и еще несколько выстрелов повредили двигатели истребителя, скорость упала до 10%.
- Какого черта, Эдгар?
- Извини, Симон, но твоя затея бессмысленна, от регуляции не уйти, - хотя Эдгар и не был генормализированным, тон и характер его голоса были такими же, как и ребят из группы преследования.
- Почему, черт побери, почему? Ты же согласился!
- Я никогда не соглашался ни на что. Я проследовал за тобой лишь за тем, чтобы узнать, действительно ли существует та система, "в которой нас наконец оставят в покое, где только спокойствие и свобода", ну и, чтобы удостовериться, что это на самом деле не система наноморфов.
На место, завершив прыжок, прибыли еще несколько крупных кораблей.
- А вот и остальные. Мда... неудобно получилось, мог и дождаться их. Все же, не хотелось мне становиться для тебя предателем. Кораблям флота, я задержал нарушителя, истребитель иммобилизован, я осуществлю буксировку с вашего разрешения.
- Вас поняли, Орел 1. Приступайте к буксировке и доставьте истребитель к носителю "Карцер".
Истребитель Эдгара пролетел над истребителем Симона, из его днища выстрелил короткий трос с магнитным крюком. Симона трухануло, когда трос натянулся и потянул за собой истребитель. Безмятежно, он созерцал, как в поле его зрения увеличивались земные корабли, словно рыбы двигающиеся относительно друг друга с такой же скоростью. Один из них двигался навстречу, было даже видно, как в кормовой его части открылся ангар, из которого просочился тусклый свет.
Симог глубоко и с тягостью вздохнул. Но это был не вздох отчаянья, это был вздох, говорящий "Прости, Аллегра, мы больше не увидимся".
- Пора, - произнес Симон.
Но прежде, чем Эдгар даже подумал спросить что-то, он увидел, как из-под его истребителя вперед полетела желтоватая стрела. Это была ракета, выпущенная Симоном куда-то в пустоту.
- А ты знаешь, Эдгар, если взорвать червоточину...
Ракета долетела до какой-то определенной точки и на мгновение вспыхнула, после чего в том же месте образовалось яркое сияние, которое разрослось в волну энергии, захлестнувшую все находившиеся в области объекты.
Темнота. Абсолютная, беспроглядная темнота. Не было даже звезд.
- Это, что это еще такое? - теперь в голосе Эдгара проснулись эмоции, страх и паника.
- Это, мой друг, пустошь. Здесь даже звезды не светят.
- Орел 1 кораблям флота. Где мы находимся?
- Ждите указаний, Орел 1, - короткий ответ, который явно давал понять, что они ни черта не знают, что делать.
Прошло несколько минут, Эдгар заволновался.
- Орел 1 кораблям флота. Вы можете сказать, где мы находимся? - ответа не проследовало. - Орел 1 кораблям флота...
- Не старайся. Они тебя не услышат. Разве ты не видишь? Мы здесь остались одни.
- Орел 1 кораблям флота! Как слышите? - Эдгар еще несколько раз попытался выйти на связь, но все так же безуспешно. Наконец, его нервы не выдержали. - Что за черт, Симон?! Куда ты нас притащил? Ты же обещал спокойствие и свободу, черт побери!
- А разве ты не видишь? Какое здесь спокойствие? А главное, полная свобода и никакой регуляции?
- Что? Черт побери! Черт побери! Что это за место?.. - все больше и больше безумие просачивалось в сознание Эдгара, пустошь делала свое дело.
В этой бездне исчезла половина земного флота. И если раньше сопротивление было в подавляющем меньшинстве, то теперь не нужно было иметь способности видеть будущее, чтобы сказать, кому суждено было одержать верх.
Наконец, крики Эдгара утихли. Ни Эдгар, ни Симон больше не слышали и не видели друг друга.
- Прости, Аллегра, я сегодня не вернусь домой...
Аллегра пришла с работы. Она сняла обувь с уставших ног и аккуратно отставила в сторону. Первым делом она зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Все еще вытирая влагу с лица, она вошла в спальню. Не увидев его нигде до этого, она подумала, что, может быть, он здесь, но нет. Одна деталь в комнате была другой: на тумбочке, с той стороны, где обычно спит она, стояла ваза с красной розой, на которую опирался бумажный конверт. Она бросила слегка недоумевающий взгляд на них. Бросив полотенце на кровать, она обошла кровать и протянула руку к конверту, на котором было написано "Любви моей жизни".
Едва только коснувшись его, ее будто бы одернуло током, а в груди что-то сильно укололо. По ее щеке скатилась слеза, а уста легко раскрылись и произнесли только одно слово:
- Симон...
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif?v=92.1){kind=small}
